Узнаете то, чего не знали, увидите то, о чем только слышали

Вацлав Нижинский

 →  Люди

Вацлав Нижинский

Вацлав Нижинский родился в Киеве в семье танцовщика из бродячей польской труппы. Вместе с младшей сестрой Брониславой с самого раннего детства он рос в атмосфере театра, и будущее детей быстро предопределилось — они поступили учиться в балетную школу при петербургском Мариинском театре.

Первыми учителями Нижинского были приверженцы классической русской танцевальной школы братья С. Г. и Н. Г. Легат. Юный танцовщик уже в первые годы учения удивлял всех не только феноменальными способностями в освоении сложностей классического танца, но и непостижимой интуитивной склонностью к перевоплощению, к созданию образа.

В мальчике поражала внешняя замкнутость, отстраненность от окружающих, даже некоторое вялое равнодушие, которое мгновенно сменялось в танце удивительной открытостью, напряженностью эмоциональной жизни, контактностью со зрителями. Впоследствии тысячи людей восхищались не только совершенством танца Нижинского, их неотразимо привлекала личность художника.

В 1907 году, после окончания школы, Вацлав Нижинский был зачислен в труппу петербургского Мариинского театра. В рецензиях на выпускной спектакль отмечалось, что будущий артист шутя преодолевает все трудности, но особенно привлекателен он своим уникальным полетным прыжком.

Выступая с первых же месяцев пребывания в театре кавалером Матильды Кшесинской, Тамары Карсавиной, Анны Павловой, преимущественно во вставных номерах балетов, Нижинский отвлекал на себя внимание зрителей, чем нередко вызывал недовольство прима-балерин. Свою ярчайшую индивидуальность он вскоре смог проявить в работах молодого хореографа М. М. Фокина, уверенно вступившего в эти годы на путь поисков новаторской хореографии, рождавшейся под сильнейшим воздействием танца Айседоры Дункан.

На многие годы остались в репертуаре Нижинского образы юного пажа Армиды в балете Н. Н. Черепнина «Павильон Армиды» в постановке Фокина, раба Клеопатры из «Египетских ночей» Антона Аренского. Особенным успехом пользовалась ставшая балетной классикой фокинская «Шопениана».

Экзотика «Египетских ночей», стилизация античности в «Павильоне Армиды» во вкусе Александра Бенуа, возрождение раннего балетного романтизма в «Шопениане» требовало проникновения в разные стилевые сферы, и тут Нижинский вновь проявил свою феноменальную одаренность. Рецензенты писали о его «божественном танце» и поразительной интуиции.

Летом 1909 года Дягилев впервые повез русскую балетную труппу в Париж. В театре Шатле блестяще прошел первый сезон. Нижинский стал звездой дягилевской антрепризы. Его называли первым танцовщиком века. Ко второму сезону, к лету 1910 года, были подготовлены новые балеты, среди которых для Нижинского значительной вехой стал образ Альберта в «Жизели».

Отмечая «акробатическую легкость», «высоту прыжков», «восхитительную грацию и изящество походки, жестов, поз», современники не переставали удивляться тому, как все элементы техники приобретали «неожиданный смысл и художественную важность», как умеет раскрывать танцовщик идею каждой формы и каждого элемента танца. Вот впечатления современников еще о двух совершенных и уникальных работах Нижинского, принадлежащие большим художникам, которые работали в балетном театре Дягилева.

В великолепном фокинском балете «Призрак розы» на музыку «Приглашения к танцу» Карла Вебера Нижинский должен был в пластике воплотить образ аромата розы, прикинувшегося юношей и пришедшего к задремавшей после бала девушке, сохранившей увядающий цветок.

Жан Кокто так писал о финале балета: «Нижинский исчезает в окне прыжком столь патетическим, столь отрицающим законы равновесия, столь изогнутым и высоким, что никогда теперь летучий запах розы не коснется меня без того, чтобы не вызвать с собой этот неизгладимый призрак».

Вацлав Нижинский

А вот воспоминания престарелого Александра Бенуа об образе Петрушки в балете Стравинского «Петрушка»: «Он вдохнул душу в печальный и трагический персонаж… Он вычеканил роль столь необычно, что в этом смысле ему можно приписать авторство… то была марионетка… и вместе сознательное и жалкое создание, раздираемое всеми чувствами. Он нашел это раздвоенное и слитное выражение».

После увольнения в 1911 году «первого танцовщика» из Мариинского театра (поводом явилось неудовольствие членов императорской семьи смелым костюмом в партии Альберта из «Жизели») Нижинский продолжал выступать в спектаклях балетной труппы Дягилева за границей, а русские зрители больше его не видели. Сменялись сцены городов всего мира — Париж, Дрезден, Вена, Монте-Карло, Лондон, Нью-Йорк, — всюду Нижинского сопровождал ошеломляющий успех.

С 1912 года начинается его балетмейстерская деятельность. Для воплощения своих замыслов Нижинский ищет совершенно новую пластику. Неожиданную оценку вызвала его первая работа — постановка «Послеполуденного отдыха фавна» на музыку Дебюсси. Среди тех, кто приветствовал рождение балета, были престарелый Огюст Роден, а также А. В. Луначарский. В паре с Нижинским (фавном) в балете выступала его постоянная партнерша Тамара Карсавина (нимфа), а позднее эту партию танцевала и сестра Нижинского Бронислава.

В истории музыкального театра XX века есть знаменательная веха — 1913 год, постановка балета Стравинского «Весна священная» (балетмейстер Нижинский, художник Николай Рерих). Новаторство всех средств выразительности музыкального языка в партитуре «Весны священной» чрезвычайно привлекало хореографа, однако пластическое воплощение было очень трудным. Ритмическая сложность музыки будоражила творческую фантазию, Нижинский создавал диковинно новую хореографию, в которой — неуклюжие движения, сомкнутые фигуры, ноги завернуты носками внутрь, локти прижаты к телу, тяжелые втаптывания в землю. Музыка и пластика слились воедино, чтобы воспроизвести могучее стремление природы и первобытного человека к стихийному обновлению.

Премьера балета прошла в атмосфере скандала. Яростное неприятие обострилось столь же яростным восторгом. И хотя «Весна священная» прошла всего шесть раз, этот спектакль стал одной из вершин современного балетного театра, а также величайшим стимулом для его дальнейшего развития. Сразу же после премьеры балета Стравинский писал: «Общность наших замыслов не порывалась ни на секунду». И за четыре года до смерти, в 1966 году, 84-летний композитор подтвердил: «Лучшим воплощением «Весны священной» из всех виденных мною я считаю постановку Нижинского».

С конца 1913 года по 1916 год Нижинский не работал в дягилевской труппе. Вместе с женой и родившейся дочерью он жил в Будапеште в качестве военнопленного. По приглашению венского театра в 1916 году он возвратился к творческой деятельности. Среди его замыслов была постановка балета «Тиль Уленшпигель» на музыку Рихарда Штрауса. Однако осуществить эту работу ему суждено было на гастролях в Америке, вновь в труппе Дягилева, куда он вернулся в том же 1916 году.

Постепенно у Нижинского все сильнее стали ощущаться признаки тяжелого душевного заболевания. Последний его спектакль — балет «Призрак розы» — состоялся 26 сентября 1917 года, а последний свой танец он станцевал в 1919 году в Швейцарии. В этом же году, в возрасте тридцати лет завершилась творческая жизнь великого танцовщика и хореографа. Следующие тридцать лет жизни уже не были связаны с балетным театром. Нижинский был неизлечимо болен. Его связи с действительностью постепенно ослабевали, пока не нарушились вообще. Он умер в Лондоне.

Творчество Нижинского, по словам историка балета В. М. Красовской, «вспыхнув и быстро угаснув, успело осветить три эпохи балетного театра: зрелость академизма, молодость фокинского искусства и первые шаги хореографии наших дней».
Ю. Розанова


Опубликовано: 26.08.2009





ПОХОЖИЕ СТАТЬИ:



Подписка на новости: